Школа — место, где развивается социальное чувство, это детское общество. На самом деле не сама по себе школа, не общение детей друг с другом, но то воспитание и обучение, о котором говорилось выше, должно развивать это чувство. Поэтому, когда стал известен мой метод, мои критики прежде всего поставили вопрос: «Как же будет развиваться в детях социальное чувство, если каждый ребенок работает независимо от других?», хотя я и говорила, что у нас дети вместе живут и работают. Иначе говоря, надо полагать, что социальное чувство должна развивать эта казарменная система, при которой все дети делают всё в один и тот же час, даже в одно и то же время ходят в уборную. Таким образом, общество детей — антитеза общества взрослых, где люди общаются между собой и помогают друг другу, хотя у каждого есть свои собственные дела и обязанности; в обществе детей под социальными отношениями подразумевается одинаковость физического положения и однообразие общих действий при полном отсутствии каких бы то ни было приятных взаимоотношений. Взаимопомощь — добродетель в обществе взрослых — в обществе детей рассматривается, как серьезнейший проступок, худшее нарушение дисциплины.

Новые методы обучения рекомендуют учительнице заканчивать каждый урок каким-нибудь моральным наставлением. Будет ли это урок о птицах, о масле, о треугольниках, из него всегда должен быть сделан какой-нибудь моральный вывод. «Учитель не должен пропускать ни одной возможности для морального воспитания, — говорит педагогика. — Моральное воспитание — прямое назначение школы».

«Взаимопомощь» — это припев моральных наставлений педагога, потому что лейтмотив всякой морали, не исключая и школьной, — «любите друг друга». Чтобы побудить детей помогать друг другу и проявлять взаимные чувства, учительница может применять, например, психологический метод трех периодов — восприятия, ассоциации и воли или придерживаться метода причины и следствия. Вообще, метод — это дело ее личного выбора, но в классе должна царить дисциплина и хорошее поведение — существенные факторы школьной жизни.

Фактор же, который является становым хребтом воспитательного влияния школы, — система наград и наказаний. Педагоги ставят это во главу утла своих забот о детях. Необходимы внешние стимулы для того, чтобы дети учились и вели себя хорошо.

Некоторые, впрочем, считают, что в детях надо развивать любовь к хорошему ради самого хорошего и что от дурного их должно удерживать чувство долга, а не страх перед наказанием. Это положение признается высшим идеалом, но малопригодным на практике. Воображать, что ребенок будет работать, потому что он хочет исполнить свой долг, — педагогический абсурд; также маловероятно, что дети будут трудиться и вести себя хорошо во имя каких-нибудь отдаленных целей, как, например, хорошее социальное положение в будущем и т.д. Необходимы непосредственные стимулы, прямые признаки одобрения.

Правда, теперь большинство согласно с тем, что наказания не должны быть так суровы, как прежде, и раздача наград не обставляется так тор жественно. Эти видоизменения приняты теперь повсюду. И действительно, телесные наказания, существовавшие в тюрьмах, сумасшедших домах и школах, теперь уничтожены в школах. Современные наказания: дурные оценки, выговоры, сообщение родителям, временное удаление из школы, сравнительно не очень жестоки.

Торжественная раздача наград тоже отходит в область прошлого. Уже почти не устраиваются школьные собрания, где назначенный к награде получал ее из рук какого-нибудь важного лица на сцене и должен был публично, со сцены выслушать поздравление и несколько слов поощрения при одобрении всей залы, наполненной родителями счастливцев. Теперь все эти церемонии отменены. Награда (предмет) передается получающему в школьной раздевалке в присутствии, может быть, только сторожей.

Существенно только то, что ребенок получает вещь, которую он заслужил. Также отменены теперь и нагрудные медали, которые раньше лучшие ученики носили на груди. Наградой служит книга, полезный предмет. Практический смысл получил доступ в школу. Быть может, в недалеком будущем хорошим детям стануг выдавать кусок мыла или ситец на фартук. Церемония передачи будет происходить tete-a-tete между получающим и выдающим. Но награда должна остаться.

Однако во всех этих педагогических дискуссиях и при эволюции взглядов на наказания и награды никому не пришло в голову поставить вопрос, что такое хорошее, за что нужно награждать, и что такое дурное, за что надо наказывать, или не следует ли, прежде чем побуждать ребенка взяться за какое-нибудь дело, разобрать это дело и взвесить его ценность.

Наконец, научное изучение школьного дела пролило достаточно света для того, чтобы дать этому старому вопросу новое обоснование. Хорошо ли, приманивая наградой, толкать детей на то, чтобы они портили себе зрение и истощали свою нервную систему? Хорошо ли пугать их наказанием, когда они под влиянием могучего инстинкта самосохранения стараются избегнуть этих опасностей?

Известно, что ученики, которым достаются награды в начальной школе, становятся посредственностью в средней школе; те, кого награждают в средней школе, переходят в высшие учебные заведения уже совершенно опустошенными. И, наконец, дети, получающие награды в продолжении всей своей школьной карьеры, скорее всего погибают в жизненной борьбе. Зная это, хорошо ли поощрять детей наградами и подавлять наказаниями, доводить их до состояния гибели? Не достаточно ли серьезны уже теперь опасности школьной жизни, и можно ли вводить стимулы, которые заставят детей подвергаться этим опасностям еще сильнее?

Не так давно был сделан ряд интересных сравнительных наблюдений над способными и тупыми школьниками: над теми, кто получает награды, и теми, кого наказывают. Некоторые антропологи при изучении вопроса предполагали исследовать, обладают ли получатели наград морфологическим превосходством, какими-нибудь отличительными признаками естественного превосходства, мозгом, более развитым, чем у средних школьников. Наоборот, антропологические данные указывают на их физическую отсталость — низкий рост, узкую грудную клетку. Их головы ничем не отличаются от голов их товарищей; многие из них носят очки.

Вот картина жизни прилежного ребенка, старательно зубрящего уроки, дрожащего от боязни совершить ошибку. Он учит все свои уроки и поэтому лишает себя и прогулки, и игры, и отдыха. Захваченный страстью первенства или жаждущий лучшего положения в будущем, под влиянием наград и похвал ребенок воображает себя «надеждой страны», «утешением родителей» и... на всех парах мчится к своему будущему бессилию. А тут же рядом его товарищи по классу — само веселье и беззаботность, их грудные клетки развиты нормально.