И вот после таких фактов и переживаний устанавливается настоящая дисциплина, и ее наиболее характерные черты можно формулировать так: уважение к работе и к правам друг друга. С этих пор дети уже не вырывают друг у друга пособия, а терпеливо ждут, когда нужная вещь освободится; нередко ребенок заинтересовывается наблюдением над товарищем, занятым пособием, которого ему самому захотелось.

Вот когда дисциплина установилась и поддерживается внутренними сдерживаниями, ребенок работает независимо от других и развивает собственную индивидуальность. Но из этого не следует, что для ребенка наступает «моральная изоляция». Как раз наоборот — создается взаимное уважение, привязанность, чувство связи, между детьми прежде не существовавшее. Зарождается совершенная дисциплина, помогающая коллективу детей существовать гармонично.

Miss Dufresne рассказывает такой факт: «После Рождественских каникул, по возвращении в школу, в детях произошли большие перемены. Казалось, что порядок установился сам собой без моего вмешательства. Дети слишком увлеклись работой, чтобы шалить и производить тот беспорядок, который был обычным в начале. Они брали из шкафа все пособия, занялись геометрическими вкладками и цилиндрами, стали их ощупывать пальцами, самые маленькие дети брались за рамки для застегивания, завязывания и т.д.; справляясь с общим пособием, брались за другое; не было признаков утомления, наоборот, дети казались счастливыми, радовались новым предметам.

Атмосфера труда овладела классом. Дети, которые раньше брались то за одно, то за другое по капризу, теперь стали проявлять стремление к какому-то порядку, внутреннему и лично устанавливаемому. Они концентрировали все свои усилия на выбранном упражнении, работали методически, точно, проявляли истинное удовлетворение при победе над трудностями. Эта точность в работе оказывала определенное влияние на их характеры. Они научились владеть собой».

Особенно интересен и поразителен пример мальчика лет 4,5 (в школе Miss Dufresne). Вначале ребенок нервничал, возбуждался и мешал всем в классе. «Этот мальчик обладал необычайным воображением; когда ему в руки попадался какой-нибудь предмет, он не обращал внимания на действительную форму предмета, но изображал его в лицах, потом изображал самого себя, воображая себя кем-то другим, говорил без умолку. Казалось, он был не в силах фиксировать свое внимание на каком бы то ни было предмете. Пока его ум был в хаотическом состоянии, ребенок был совершенно неспособен ни на какое точное действие, не мог, например, застегнуть пуговицы и тому подобное... И вдруг в нем произошло что-то чудесное. Все его поведение переменилось, он выбрал одно из упражнений, которое стало его любимым, а потом брался и за все другие; таким образом произошло успокоение его нервов и порывов». <...>

В наших Домах ребенка для детей бедноты в Риме, где работала синьора Микерони, нам удалось вести систематические наблюдения над упражнениями детей... Когда ребенок успокаивается после первых моментов увлечения избранной работой, в нем как бы устанавливается состояние внутреннего порядка. В этот период можно наблюдать наиболее подходящие условия для работы.

Ребенок некоторое время бездействует, потом выбирает какое-нибудь, по его мнению, простое упражнение, например, подбор цветов по оттенкам. Работает над этим, но не очень долго, потом переходит к более сложной работе, например, к составлению слов из букв подвижного алфавита и упражняется в этом довольно долго. Тут он перестает работать, прохаживается по классу и уже не так спокоен, как прежде. Для поверхностного наблюдателя ребенок проявляет признаки усталости.

Но через несколько минут он принимается за более трудное упражнение и работает с таким интенсивным вниманием, что, очевидно, он достиг кульминационного пункта в своей активности (сложение и записывание результатов). Когда эта работа закончена, активность ребенка исчерпана; он долго раздумывает над своим упражнением, потом направляется к учительнице и делится с ней своими мыслями.

У ребенка вид довольный, удовлетворенный и спокойный.