Если попытаться выделить особенности психоаналитического подхода к младенцу, то мы указали бы в качестве характерных для него черт следующие:

1) умозрительный характер утверждений и интерпретаций, «по необходимости бездоказательных», по мнению собственных приверженцев (Данн, 1977. С. 48);

2) мистификацию фигуры матери и ее деятельности по уходу за ребенком;

3) истолкование реального развития младенца путем насильственного укладывания его в прокрустово ложе схемы развертывания либидо.

Прямые наблюдения за детьми первого года жизни не подтверждают такой схемы и с самого начала не служили основой для ее разработки. Что касается младенца, то он предстает как пассивный объект воздействия матери (извне) и игрушка собственных инстинктивных влечений (изнутри). Активность, связанная с формированием «глубинного доверия», стала объектом рассмотрения лишь относительно недавно (Додсон, 1970; Лэм, 1981).

Для необихевиористского подхода к психологии младенчества характерно стремление ограничиться рассмотрением внешне наблюдаемых поведенческих реакций, отказавшись от анализа внутреннего, собственно психологического плана деятельности ребенка. Но даже самое изощренное и тонкое описание поведения ребенка не способно выявить его качественные преобразования - последние неизбежно предстают как расширение репертуара поведения, как чисто количественное наращивание диапазона его средств. Далее, преодоление таинственного психоаналитического тумана вокруг фигуры матери сопровождается практическим отказом от анализа материнства как особого психологического феномена. Отношения ребенка с матерью и возникающие у него с нею связи толкуются по схеме «стимул -реакция» как причина и следствие или как два механиче ски взаимодействующих начала, но без рассмотрения истинно важного звена - того содержания, которое при этом передается внутри пары и ради которого осуществляется контакт его членов. Отсюда проистекает удивительный факт: такие дотошные исследователи до сих пор не выдвигают по-настоящему содержательной гипотезы об основах привязанности детей к матери, а поиски корреляций между поведением ребенка и родителей совершают путем механического перебора самых разнородных черт их, не ведущего к сколько -нибудь основательным обобщениям даже в случае обнаружения статистически значимых связей. Что касается активности младенца, то на словах она признается и даже провозглашается, но на деле сводится к указанию на биологически запрограммированную наследственную и прирожденную спонтанность, организованность и избирательность. В лучшем случае сюда же присовокупляется представление о внутренних состояниях и индивидуальных различиях ребенка.

Описанные выше особенности бихевиористского подхода к младенцу мы склонны выводить из главенствующего положения категории поведения в психологии необихевиористского направления. Несравненно более продуктивным оказалось применение к детям первого года жизни категории деятельности, конечно, с подчеркиванием коренного своеобразия активности этого рода у младенца. Применение понятия деятельности прежде всего ведет к отказу от ограничения анализа описанием лишь внешне наблюдаемого поведения ребенка и требует его рассмотрения в единстве с внутренним планом. При этом особое внимание уделяется потребноетно-мотивационному аспекту активности. Такой подход открывает возможность для микропериодизации младенчества с выделением качественно своеобразных этапов его развития. На протяжении первого года выделяются: