Уже после наших первых, еще не вполне организованных, экспериментов выявился новый тип учительницы: у нас директрисса (учительница) молчалива, не сообщает знаний, а наблюдаем она перестала быть непогрешимой; смирение, скромность — ее добродетели.

Этот переворот напоминает то, к чем/ должен был прийти университетский профессор, когда позитивные нгуки стали игр?ть роль. Как далек почтенный профессор старого времени в своей тоге, восседающий на возвышении, как на троне, и вещающий истины с такой непреложностью, что слушатели должны были не только верить всему, что он говорил, но и клясться «in verrba magistri», от современного профессора с его простотой в одежде и в манере преподавания!

Учащиеся знают, что их наибольшее движение вперед начинается с того момента, когда они способны «проверить» истинность положений, выдвигаемых профессором, или счоей работой даьать дальнейшее движение науке, приобщаться к числу тех, кто внес свею лепту в науку или открыл новые истины.

Почет и иерархия, царившие когда-то в этих школах, уступили свое место интересу к ожидаемым химическим и физическим или другим естественным явлениям, которые могут быть установлены в процессе изучен™, и перед этим все остальное стушевывается. Вся организация аудитории служит этой новой цели; если изучение известного явления требует света, все стены стеклянные; если необходима темнота, аудитория устраивается так, что ее можно обратить в camera obscura. Важным является только одно — изучаемое явление должно иметь место, будь то дурной запах, аромат, электрическая искра, сокращение мускула лягушки, звучание резонаторов Гельмгольца и т.п.

Всё равно перед лицом науки, и всё входит в ее опыты. Одно страстное всепоглощающее стремление - этс стремление установить истин}* И новое поколение требует от науки именно этого, а не разных ораторских приемов, красивых жестов и т.п. аксессуаров преподавателей, стремившихся овладеть вниманием.