Дети нуждаются в движении. Свободное движение — это стало теперь общепризнанным гигиеническим принципом. Когда говорят о «свободных детях», то подразумевается, что детям предоставлена свобода двигаться, т.е. бегать, прыгать и т.п. В наше время каждая мать понимает, что ее ребенку следует бывать в парке, на лугу, свободно бегать на воздухе. И когда мы говорим о свободе в школе, то обычно представляем себе физическую свободу, свободу движения, и тут перед нами встает образ свободного ребенка, прыгающего с парты на парту, бегающего, как сумасшедший, в тесном классе, натыкающегося на стены... Ясно, что «свобода движения» должна вызывать и другую мысль — о «большом пространстве»; и если ребенок вынужден проводить свое время в тесной комнате, — неизбежен конфликт между «свободой движения» и препятствиями, а, следовательно, неизбежен и беспорядок, несовместимый с дисциплиной и работой.

Но в области «гигиены психики» свобода передвижения не ограничивается лишь примитивом моторных движений. Можно бы сказать о щенке или котенке то, что говорится о детях, — они должны быть свободными, бегать, прыгать и уметь это сделать, как на самом деле они и делают: прыгают и бегают в парке и на лугу, как дети, или вместе с детьми. Но если бы ту же идею свободы мы хотели ввести в жизнь птицы, нам бы пришлось сделать кое-какие специальные приготовления: принести ветку с дерева или наладить насест, чтобы была опора для коготков птицы, потому что они не приспособлены к земле, а лучше всего держатся на палке, подставке. Мы знаем, что птица, которую пустили бы свободно двигаться по бесконечной равнине, была бы довольно несчастна.

Почему же нам не приходит в голову, что если необходимо подготовить особую обстановку, чтобы обеспечить свободу движения птице и рептилии, то, пожалуй, с нашей стороны допускается какая-то ошибка, когда детям мы предоставляем такую же форму свободы, как собакам и котятам? И действительно, дети, когда мы просто оставляем их на свободе, часто проявляют нетерпение, ссорятся, плачут. Дети постарше стараются что-нибудь изобрести, чтобы скрыть от самих себя скуку и унижение хождения ради хождения, беганья ради беганья. Они ищут для всего этого цели, малыши просто капризничают. И редко активность детей, оставленных совершенно без внимания, находит себе разумное применение. Она не способствует развитию; организм развивается только физически, идут чисто растительные процессы. Движения детей делаются неуклюжими, они изобретают нелепые манеры, прыжки, ходят, раскачиваясь, легко падают, бьют и ломают вещи. Ясно, что ребенок не похож на свободно прыгающего котенка, все движения которого полны грации, очарования и совершенствуются в процессе прыганья, беганья — его естественной стихии.

В моторном инстинкте детей не заложено, очевидно, грации и естественной склонности к совершенствованию. Отсюда вывод — движение, достаточное для развития котенка, не вполне подходит ребенку. И поскольку природа ребенка отличается от природы котенка, должен быть и другой путь к свободе ребенка.

Когда ребенок двигается без осмысленной цели, без внутреннего руководящего начала, тогда движение его утомляет. Ведь и взрослых охватывает ужас при мысли о том, чтобы двигаться без цели. Одно из жестоких наказаний для рабов состояло когда-то в том, чтобы рыть глубокие ямы и снова их засыпать, т.е. делать бесцельную работу. Экспериментальные исследования проблемы усталости показывает, что осмысленная работа утомляет меньше, чем то же самое количество бесцельной работы. И теперь психиатры при лечении неврастении советуют не просто пребывание на свежем воздухе, а «работу на свежем воздухе».